Компьютер спокойно держит на доске то, от чего человек старается избавиться.
Ведущие шахматные программы — Stockfish и Leela Chess Zero — играют заметно иначе, чем даже лучшие гроссмейстеры. Они гораздо дольше сохраняют на доске сложные позиции с множеством взаимных угроз, защит и возможных разменов. Люди раньше начинают упрощать игру.
Исследователи сравнили по 1200 партий гроссмейстеров и двух ведущих программ. Параллельно изучили партии игроков с рейтингом Эло от 1000 до 2700 и провели компьютерные матчи, варьируя глубину поиска Stockfish. Такой подход позволил отделить особенности конкретных партий от влияния мастерства и вычислительных ресурсов.
Для сравнения нужна была численная мера сложности позиции. Авторы представили доску как сеть связей между фигурами и полями: связь появлялась, если фигура атаковала другую, защищала её от взятия или контролировала свободное поле. Чем плотнее становилась сеть взаимозависимостей, тем выше было «стратегическое напряжение» позиции.
Обычная партия проходила несколько стадий. В дебюте напряжение быстро росло, между 15-м и 30-м ходами достигало максимума, затем размены сокращали число возможных взаимодействий. Но после пика траектории человека и машины расходились.
Гроссмейстеры в начале партии даже достигали немного более сложных позиций, чем компьютеры. Это связано с дебютными последовательностями, которые профессионалы запоминают заранее. После выхода из знакомых вариантов люди начинали быстрее разменивать фигуры. Stockfish и Leela Chess Zero дольше удерживали фигуры и сохраняли плотную сеть атак и защит.
Разница усиливалась с доступными ресурсами. Стратегическое напряжение у людей росло почти линейно с рейтингом Эло, партии с долгим контролем времени оставались сложнее, чем блиц. Когда увеличивали глубину поиска Stockfish, программа удерживала больше сложности. Авторы видят в этом закономерность: чем больше вариантов способен обработать игрок, тем меньше необходимость быстро упрощать позицию.
Неожиданный результат появился при анализе решающих моментов. В выигранных партиях преимущество одной стороны становилось заметным ещё во время роста сложности, до максимального напряжения. В человеческих партиях расхождение проявлялось примерно к 15-му ходу. Последующее упрощение позиции чаще следовало за уже возникшим преимуществом, а не создавало его.
Исследователи не считают склонность к разменам признаком плохой стратегии. Поддерживать десятки взаимосвязанных угроз требует постоянного пересчёта вариантов — упрощение помогает удерживать точность в пределах возможностей рабочей памяти. Математик Стивен Строгац отметил, что шахматист действительно ощущает психологическое давление сложной позиции и естественным образом стремится снять нагрузку, разрешив накопившиеся конфликты.
Авторы предупреждают: шахматы нельзя напрямую переносить на экономику, переговоры или другие реальные конфликты. На доске оба соперника видят всю ситуацию, правила неизменны, неожиданных внешних событий практически нет. Работа показывает более общий механизм: мощная вычислительная система способна дольше сохранять множество открытых вариантов там, где человек предпочитает уменьшить сложность задачи.
