Рим занимал не центральное, а периферийное место в собственной дорожной системе. Сетевой анализ почти 300 тысяч километров древних маршрутов выявил, что Антиохия, Анкира, Византий и Коринф обладали намного более выгодным положением для передвижения по суше. Представление о лучеобразной системе, где все дороги сходились к одной столице, не соответствует реальной географии империи.

В основу исследования лёг цифровой атлас Itiner-e, созданный на основе археологических находок, исторических и современных карт, аэрофотоснимков и спутниковых данных. База охватывает Европу, Северную Африку и Ближний Восток и вдвое превосходит предыдущие цифровые реконструкции по общей длине маршрутов.

Учёные преобразовали карту в математическую сеть: перекрёстки стали узлами, дороги между ними — связями. Затем рассчитали центральность участков и городов с учётом времени в пути. Первый показатель измеряет, как часто дорога оказывается частью кратчайших маршрутов между другими точками. Второй оценивает, насколько быстро из конкретного города можно добраться до всех остальных частей сети.

Расчёты лишили Рим статуса главного узла. Даже в пределах Италии дорога с наибольшей значимостью проходила не через столицу, а вдоль Адриатического побережья. На уровне всей империи наиболее важными оказались средиземноморские прибрежные маршруты, долины крупных рек и переход между Европой и Малой Азией около Византия.

Закономерность явно проявилась у провинциальных столиц. Из 45 таких городов 35 вошли в верхние 10% хотя бы по одному показателю центральности. Система напоминала скорее сеть региональных центров, связанных между собой, чем паутину с единственным узлом в центре. В одних провинциях движение концентрировалось вокруг одного города, в других важные дороги распределялись между несколькими направлениями.

Вывод не означает, что Рим находился на транспортной окраине. Расчёты охватывают только сухопутные маршруты, тогда как дальние путешествия и перевозки в империи зависели от морского и речного сообщения. С учётом Средиземного моря положение Рима становилось намного удачнее. Карфаген и Александрия демонстрируют тот же паттерн: сравнительно скромная центральность на дорожной карте сочетались с ролью крупных портов.

Проверка скорректировала и представление о прямолинейности римских дорог. Дороги действительно старались прокладывать прямо, но только если позволял рельеф. На равнинах Северо-Западной Европы, в долине По и отдельных районах Северной Африки маршруты получались почти прямыми. В горах Южной Европы трасса повторяла перевалы, склоны и долины. В среднем древняя сеть оказалась немного извилистее современных крупных дорог.

Главные дороги при этом были прямее второстепенных, что подтверждает намерение сокращать путь там, где строительство позволяло выбирать направление. Римские инженеры возводили мосты, подпорные стены, делали выемки в скалах и прокладывали трассы по сложному рельефу, но не стремились любой ценой провести линию напрямую через каждое природное препятствие.

Следы древней системы видны спустя две тысячи лет. Плотность римских и современных крупных дорог показала умеренную положительную корреляцию с коэффициентом 0,46. Однако совпадение сильно различается по регионам, поэтому авторы не сводят современную транспортную сеть к прямому наследованию римской. Города сохранялись, старые природные коридоры оставались удобными, а позднейшая индустриализация и появление новых центров многократно перестраивали сеть.

Реконструкция имеет существенное ограничение. Точное положение удалось установить лишь примерно для 2,7% общей длины дорог. Около 89,8% маршрутов нанесены как обоснованная реконструкция, ещё 7,4% остаются гипотетическими. Многие дороги подтверждены историческими и археологическими свидетельствами, но восстановить трассу с современной точностью спустя две тысячи лет невозможно.

Полную картину древних перемещений математика пока не даёт. Следующий этап потребует объединить сухопутные дороги с судоходными реками и морскими маршрутами. Такая модель покажет настоящую транспортную географию империи, где путь из одной части Средиземноморья в другую нередко минует Рим.